Резонанс вокруг действий заслуженного артиста РФ Ярослава Дронова (выступающего под псевдонимом SHAMAN) на озере Байкал обозначил глубинный мировоззренческий конфликт, выходящий далеко за пределы светской хроники. Видеоролик, в котором исполнитель встаёт на колени на байкальский лёд и пробует его на вкус, сопровождая запись пометкой «18+», всколыхнул не только социальные сети, но и профессиональные сообщества – от религиозных деятелей до специалистов по медиакоммуникациям.
Наиболее жёсткую оценку поступку дал глава религиозной организации шаман Артур Цыбиков. В комментарии изданию «Абзац» он охарактеризовал действия артиста как некорректные и безнравственные, подчеркнув: «Байкал для нас – сакральное место. Так делать нельзя. Это какая-то деградация». Цыбиков провёл параллель с акцией в храме Христа Спасителя, указав на недопустимость подобного поведения для верующего человека. Он также отметил, что сценический псевдоним артиста сам по себе предполагает определённую меру ответственности, которой, по его мнению, Дронов не соответствует. Завершая комментарий, шаман выразил уверенность, что «духи Байкала с него спросят», и предположил, что артисту придётся принести публичные извинения.
Спустя несколько дней конфликт приобрёл ритуальное измерение. В рамках масленичных гуляний на льду Байкала было сожжено чучело с портретом артиста.
Организатор акции – общественник Денис Букалов – охарактеризовал произошедшее как «перформанс о границах допустимого», подчеркнув, что для коренных народов и местных жителей Байкал остаётся не туристической декорацией, а сакральным пространством, требующим соответствующего поведения.
Позицию религиозных деятелей дополнили эксперты в области медиатехнологий. Медиатехнолог Рамиль Харисов связал появление резонансного ролика с попыткой артиста вернуться в информационное поле на фоне затишья в карьере. В своём канале он отметил диссонанс между позиционированием SHAMAN как артиста, представляющего Россию, и сомнительным, с точки зрения профессионального пиара, креативом.
«Нельзя одновременно кричать, что ты представляешь Россию, и параллельно выпускать сомнительный креатив», – заявил Харисов, порекомендовав артисту обратиться к квалифицированным специалистам по коммуникациям, задавшись вопросом о причинах длительного отсутствия исполнителя в медийной повестке.
Сам Ярослав Дронов в своих публичных комментариях придерживался двух основных линий защиты. Первая – апелляция к эмоциональной непосредственности: артист объяснил поступок «чистым детским восторгом» и сравнил его с привычкой пробовать снег в детстве, выразив надежду, что его действие осквернило озеро не больше, чем прогулки туристов или проезд квадроциклов по льду. Вторая линия, озвученная в шоу «Судьба человека», носила полемический характер: артист указал, что не нарушил ни одного закона Российской Федерации, и провёл аналогию с хождением по земле в обуви – если следовать логике обвинителей, то каждый шаг, по его мнению, можно расценивать как осквернение.
Супруга артиста, общественный деятель Екатерина Мизулина, оценила ситуацию в позитивном ключе. В своём телеграм-канале она опубликовала видеозапись, на которой SHAMAN рисует на байкальском льду сердце с её именем, сместив фокус внимания на лирическую составляющую визита на озеро.
Почему аудитория разделилась: мировоззренческий конфликт
Поляризация зрительских реакций объясняется не столько конкретным поступком артиста, сколько столкновением двух принципиально разных картин мира, сосуществующих в современном российском обществе. Сторонники артиста исходят из секулярной, рациональной модели восприятия действительности: Байкал в этой системе координат представляет собой уникальный природный объект, взаимодействие с которым регулируется исключительно юридическими нормами, и если закон не нарушен — предмет для критики отсутствует. Противоположный лагерь рассматривает Байкал как сакральное пространство, регулируемое нормами традиции и религиозного сознания, что и порождает суждения морально-этического, а не правового характера. Именно этим столкновением рационального и сакрального объясняется и жёсткость взаимных оценок, и невозможность прийти к консенсусу: стороны апеллируют к критериям, которые другая сторона не признаёт в качестве легитимных.
Дополнительным измерением конфликта стал вопрос о границах допустимого в контексте шаманизма и связанных с ним ритуалов. Если одна часть аудитории восприняла сожжение чучела как символический акт, укрепляющий сакральный статус Байкала, то другая усмотрела в этом переход к иррациональной практике, граничащей с абсурдом: попытка обмануть духов с помощью антропоморфной фигуры была воспринята значительной частью наблюдателей как свидетельство того, насколько далеко может простираться вера в механизмы шаманского воздействия. Эта линия разлома высветила не столько проблему конкретного артиста, сколько более широкий социокультурный тренд: сосуществование и конкуренцию в публичном пространстве религиозных, светских и квазирелигиозных представлений, каждое из которых претендует на право определять норму.
Последствия и контекст
Примечательно, что резонанс вокруг публикации неожиданно отразился на туристической отрасли региона: по сообщениям участников рынка, запрос на посещение Байкала после выхода ролика вырос. Сам артист тем временем анонсировал выход песни «Байкал», для которой поездка на озеро, по его словам, стала подготовительным этапом.
Трагический контекст обсуждению придал инцидент, произошедший спустя несколько дней после визита артиста: под лёд Байкала провалился автомобиль с китайскими туристами, из девяти человек выжил лишь один. Это происшествие, прямо не связанное с резонансным видео, тем не менее было использовано общественниками как аргумент в пользу необходимости разработки кодекса поведения для посетителей озера — документа, призванного напоминать, что Байкал требует не только восхищения, но и уважения к своей природной и культурной сложности. В Бурятии группа экологов и гидов уже разработала свод правил зимнего экоэтикета, в котором нашли отражение и спорные практики, подобные «байкальскому поцелую» (фотографирование при пробе воды из лунки), рекомендованные к переосмыслению.
Конфликт вокруг поступка SHAMAN, таким образом, оказался не локальным медиаскандалом, а индикатором более масштабных процессов: столкновения светской и сакральной моделей поведения, поиска границ допустимой публичной эксцентрики и кризиса коммуникационных стратегий публичных лиц в условиях, когда любое действие мгновенно получает многомиллионную аудиторию и полярные трактовки.
Автор: Кристина Фарносова
20.02.2026Возрастное ограничение: 18+.
